В конце января профсоюз сотрудников милиции Москвы подводил итоги прошлого года. Участники конференции — 96 сотрудников — знали друг друга в лицо, улыбались и похлопывали друг друга по плечу, а потом уже в сотый, наверное, раз рассказывали о тех кошмарах, которые пришлось пережить им самим и их сослуживцам. Речь в основном шла о нарушениях трудового законодательства и том, какими способами вычищают из органов «несистемные элементы».

Председатель профсоюза Михаил Пашкин утверждает, что работа организации фактически парализована — невозможно даже подсчитать количество ее членов. Причина — действия коллег из УБЭП, которые в апреле прошлого года в здании профсоюза устроили обыск, больше напоминавший погром: изъяли компьютеры со всей базой данных и заявления пострадавших от руководства сотрудников милиции. Технику вернули, но информация была стерта. Судиться не получилось: не было принято ни одного иска — в арбитражном суде сообщали, что это дело уголовное, в уголовном — гражданское, в гражданском — уголовное… Все эти решения судов об отказе вступили в законную силу, то есть подавать иски стало некуда.

«Довольно часто сотрудник даже в простой и однозначной ситуации может быть уволен или оказаться в тюрьме. Вспомним, ребята, майора Половинкина, сержанта Водолазова, которые получили сроки за то, что задержали бандитов с оружием, радиосканерами, гранатой, а их осудили на семь лет. Майор Блохин, боровшийся с наркоторговцами и со своими начальниками, вставшими на сторону наркомафии в Долгопрудном, отсидел в камере с уголовниками, которые оказались лучше и чище тех, кто его туда посадил. Они ему дали койку у окна и сказали, что уважают его как честного мента, который борется с наркотой, и не тронули его. Таких случаев множество. Избежать несправедливости можно только одним способом: каждый сотрудник должен иметь диктофон, который должен включать, приходя на службу, а выключать после ухода. Хранить записи нужно не менее полугода», — посоветовал опытный боец Пашкин.

Игорь Суслов — председателя месткома УВД по СВАО Москвы — критиковал указ президента о реформе МВД. Что значит сокращение вакантных должностей, если вакантными, как правило, являются должности постовых, участковых, оперов, и никогда вакантными не бывают кресла руководителей, их замов, проверяющих и секретарш при каждом? Гораздо полезнее было бы «прекратить натравливать сотрудников одних служб на другие. Ни для кого не секрет, что инспекторам ГИБДД дают план по сотрудникам милиции, и все это прекрасно знают и не принимают у них оружие в конце службы, пока они не сдадут определенное количество протоколов».

Бывший работник органов, адвокат Евгений Харламов рассказал о том, что появился новый способ борьбы с недовольными — психушка. Пример — история капитана милиции Алексея Исаева (инструктор 2-го спецбатальона 1-го спецполка «Северный» ДПС ГИБДД УВД Московской области), который отказался по требованию руководства выставлять зачеты тем, кто не присутствовал на занятиях либо не сдал нормативы. Увольняться по собственному он отказался. 2 декабря 2009 года его вызвали к себе кадровики и предложили проехать к командиру полка. Посадили в машину и доставили в поликлинику ГУВД, а там психиатр Ушакова поставила диагноз — суицидальный синдром. Хотели надеть наручники, собирались везти в клинику — Алексею пришлось бежать. Сейчас его заявление на рассмотрении в прокуратуре, а сам Исаев не выходит из своего дома, у подъезда которого постоянно дежурят машины ППС.

«Что касается диктофонов, — поддержал руководителя профсоюза адвокат Харламов, — это не пустые слова, я раньше сам работал в Московском уголовном розыске и на себе испытал давление со стороны руководства. Однажды мне пришлось вступить в «рукопашку» с генерал-майором и только благодаря тому, что у меня был с собой диктофон, я сумел доказать свою невиновность. В отношении меня тоже возбуждали уголовное дело, статья — от семи до двенадцати лет, меня тоже задерживали, сажали в общую камеру, но у них ничего не получилось».