«Система сгнила»: почему россияне уходят из полиции и отговаривают молодежь.
9 июля
https://dzen.ru/a/ak-uKzRgISluBuY_
Полицейский вошел в тройку самых нежелательных профессий для детей россиян. Тем временем в Татарстане кадровый голод в отрасли достиг критической отметки. О том, почему служба в органах перестала быть привлекательной, рассказывают эксперты и сами полицейские, — в материале Inkazan.
5% респондентов заявили, что ни за что не хотели бы видеть своего ребенка в погонах. 1MI
Только не погоны
Согласно исследованию SuperJob, проведенному в мае 2026 года среди 1600 родителей, профессия полицейского заняла третье место в рейтинге самых нежелательных профессий для детей. 5% респондентов заявили, что ни за что не хотели бы видеть своего ребенка в погонах. Выше только дворники (9%) и рабочие (6%). Полицейских разделили третью строчку с чиновниками — также по 5% голосов.
Отцы опасаются полицейской карьеры для детей в два раза чаще матерей (6% против 3%). Мужчины также чаще женщин не желают детям карьеры чиновника (7% против 2%) и военного (5% против 4%). В Казани, по данным опроса, только 13% родителей готовы поддержать любой профессиональный выбор ребенка.
Инструкция для запутавшихся: что делать, если до сих пор не решил, кем быть
Клинический психолог Лариса Верчинова объясняет: нежелание родителей видеть детей в полиции — это рациональная оценка рисков. По ее словам, профессия предполагает хронический стресс: постоянный контакт с агрессией, горем и социальным неблагополучием. Эмоциональная поддержка внутри системы минимальна, а бюрократическая нагрузка огромна.
«Родители боятся не только опасности — они боятся системы. Попасть в нее легко, выйти сложно, а моральные компромиссы внутри неизбежны. Это и есть главный страх», — говорит психолог.
Доцент Финансового университета Наталия Козьякова добавляет: в советское время работа в милиции воспринималась как служение обществу с понятным статусом и социальными лифтами. Сегодня картина сложнее.
«В общественном сознании закрепился образ сотрудника, который постоянно сталкивается с несправедливостью и предвзятостью. Этому способствуют медиа и соцсети, которые педалируют громкие скандалы и ошибки. В итоге для родителей выбор ребенка в пользу полиции — это уже не вопрос престижной карьеры, а риск столкнуться с общественным негативом», — поясняет эксперт.
Нежелание родителей видеть детей в полиции — это рациональная оценка рисков 1MI
Кадровый кризис в Татарстане
19 февраля 2026 года глава МВД по РТ Дамир Сатретдинов сообщил: общий некомплект достиг 28,1% — год назад было 23,4%. В Заинском, Зеленодольском и Елабужском ОВД некомплект превышает 40%, в Менделеевском — 49%, в Верхнеуслонском — более 50%. Наибольший дефицит — в патрульно-постовой службе, конвойной службе, наркоконтроле, среди участковых, в уголовном розыске и следствии. По уровню нехватки Татарстан занимает 4-е место в ПФО.
Тогда же министр внутренних дел РФ Владимир Колокольцев признал, что личный состав работает на пределе возможностей, а нагрузка продолжает расти. По его словам, в 2025 году число уволившихся по России выросло на 7% и составило 80 тысяч человек — это на 40% превышает количество новых принятых. И россияне продолжают массово отказываться от погон.
В июне прошлого года Госсовет РТ обратился к премьер-министру Михаилу Мишустину с просьбой увеличить материальные и социальные гарантии. В августе 2025 года власти Татарстана приняли решение выплачивать 1 млн рублей выпускникам-юристам, которые пойдут в следователи. Эти деньги молодые специалисты должны получать сразу после присвоения первого звания.
Полицейских мало, мошенников много: о чем рассказал глава МВД Татарстана
«Стипендия в институте была больше, чем зарплата»
Ирина (имя заменено) работает в полиции 18 лет. Начинала на севере, потом перевелась в Казань. Разницу ощутила сразу.
«У меня на пятом курсе института была стипендия больше, чем когда я приехала сюда и начала работать», — говорит наша собеседница.
В Казани, в отличие от северных территорий, нет надбавок, год идет за год, также не оплачивают проезд к месту отпуска и обратно. В Иркутске, где она жила раньше, дорогу компенсировали полностью. По ее словам, вся Россия делится на три категории: Москва и Питер с особыми зарплатами, северные регионы с надбавками, и все остальные территории, где сотрудники получают минимум.
Сегодня Ирина получает 65 тысяч рублей. С ее выслугой пенсия через полгода составит около 21 тысячи. Для сравнения: ее знакомый в Карелии со званием старшего лейтенанта получает 79 тысяч — за счет тех же надбавок. Молодые сотрудники в обычных регионах получают около 38 тысяч. Им запрещена официальная подработка, но, говорит Ирина, почти все «шабашат» — иначе не выжить.
«У него на бензин, на машину в месяц уходит больше денег иногда. Абсолютно несоразмерная оплата труда», — отмечает она.
Молодые сотрудники в обычных регионах получают около 38 тысяч 1MI
Эксперт Козьякова подтверждает: низкая зарплата является ключевой причина оттока. Оклады начинающих несоразмерны нагрузке и рискам. Премии нестабильны — за малейшее нарушение их могут лишить. По ее мнению, повышение окладов — базовый фильтр для привлечения молодежи. Без этого другие меры будут восприниматься как попытка сэкономить на людях.
Ирина рассматривала вариант уехать в Норильск, где платят больше, но знает цену этих денег. С ее слов, там большие зарплаты, но и цены соответствующие: яблоки по полторы тысячи за килограмм, молоко по 140 рублей. При этом вечная зима и полярная ночь. Некоторые ее знакомые едут на север осознанно: там год идет за два, можно отработать 10 лет без семьи, получить льготную пенсию и уехать. Но это стратегия для одиночек.
Бюрократия, выгорание и правовая незащищенность
Ирина начала работать еще в милиции, прошла путь от дежурной части до экспертной лаборатории. Сейчас занимается экспертизой — единственным направлением, где она видит развитие. По ее словам, это заставляет учиться, работать мозгами и оставаться на плаву как социальному человеку.
Коллеги из других подразделений, по ее наблюдениям, выгорают полностью. Следователи с утра до девяти вечера сидят в томах дел, расследуя одни и те же кражи по кругу. У них нет хобби и разговоров кроме работы. Участковые и «оперативники» работают с утра до 10-11 вечера без выходных. Ночные дежурства сбивают режим, питание — кофе и шаурма.
Козьякова отмечает, что огромная часть времени уходит на отчеты. Из-за «палочной системы» руководство вынуждает идти на компромиссы ради показателей. Из-за массовых увольнений нагрузка на оставшихся кратно растет: один участковый обслуживает несколько участков, следователь ведет десятки дел. Лариса Верчинова добавляет, что доверие к полиции в обществе невысокое, и это создает дополнительную психологическую нагрузку.
Следователи с утра до девяти вечера сидят в томах дел, расследуя одни и те же кражи по кругу 1MI
Ирина говорит о правовой незащищенности сотрудников.
«Тебя пусть даже ударят, проще в рукопашную как-то, но использовать спецсредства люди просто боятся. Не потому что не умеют, а потому что суд никогда не на нашей стороне. Полицейский остается виноватым. Замучаешься отписываться, а потом просто увольняют», — рассказывает она. По ее словам, пистолет сотрудники носят как брелок.
Она также отмечает, что в полиции всё больше женщин, потому что мужчины не готовы работать за такие деньги.
«Работа „опера“, следователя, участкового — это должна быть мужская профессия. Но мужчины не идут на эту зарплату. Сейчас девушек-сотрудниц две трети, мужчин — одна треть», — говорит Ирина.
Такая работа, по ее мнению, меняет женщин не в лучшую сторону — они становятся жестче, перенимают жаргон.
В полиции всё больше женщин 1MI
Как привлечь кадры?
За последние годы из органов уволилось огромное количество людей. Нагрузка осталась прежней, а сотрудников стало меньше в разы.
«Если в подразделении раньше работало 10 человек, сейчас остается два, а нагрузка та же. Берут чуть ли не по объявлению. Кадровый голод. Текучка ужасная», — говорит Ирина.
По ее словам, в Казани на азиатский форум (вероятно, речь о саммите АСЕАН — прим. Inkazan) «наскребли» 900 местных сотрудников, пришлось сгонять еще 3 700 из других регионов.
Что касается жилья, Ирина категорична: служебное жилье и выплаты — миф. Она работает в Казани с 2014 года, и за всё время квартиру из знакомых получил только один человек, и то после 36 лет службы.
Сбегают от «палок»: почему российские полицейские уходят со службы
Эксперт Козьякова отмечает, что неуважительное отношение руководства, постоянное давление и требование работать за себя и, как говорится, за того парня — частая причина ухода. Многие не видят карьерных перспектив.
Исходя из таких безрадостных данных, Козьякова считает, что для привлечения молодежи нужны две вещи: достойная зарплата и смена парадигмы работы с людьми. Деньги и отношение решают всё. Повышение окладов — базовый фильтр, без которого другие меры не сработают. Второе — сместить фокус с формальных показателей на реальную помощь гражданам. Когда работа приносит видимый результат и благодарность, ее ценность в глазах кандидатов резко возрастает.
Другие инициативы — улучшение защиты, страхование, сокращение бумажной волокиты — важны, но не станут главным магнитом. Если базовые условия человека не устраивают, даже самая надежная защита не поможет. Верчинова добавляет, что нужна реальная психологическая поддержка сотрудников и восстановление общественного доверия к институту.
«Люди хотят служить тому, чем можно гордиться», — резюмирует она.
Деньги и отношение решают всё 1MI
«Другим не советую»
Ирина сама когда-то пришла в милицию с романтикой и верой в закон. Не жалеет о пути, но молодым советует не связываться с системой.
«Я — работник системы, но я ей не друг. Ко мне приходят с горящими глазами на практику, но я говорю: „Тебе это не надо, поверь“. В таком формате, в каком система находится сегодня, здесь нечего делать», — рассказывает она.
Наша собеседница говорит, что досиживает полгода до пенсии и советует тем, кому осталось год-два, дотерпеть, чтобы не потерять выслугу. Тем же, кто только собирается идти служить в органах, рекомендует даже не пробовать.
«Я люблю свою профессию, а не систему. Система сгнила. Я люблю людей больше, поэтому говорю правду», — заключает Ирина.
Оставляя свой комментарий, Вы соглашаетесь с правилами добавления комментариев:
— Комментарии должны относиться к обсуждаемой теме.
— СПАМ и ссылки на сайты, не имеющие отношения к теме, запрещены.
— Оставляя свои комментарий, Вы автоматически соглашаетесь с тем, что они должны выражать Ваше мнение и опыт по тому или иному вопросу, изложенные чётким, понятным и ясным языком и относиться к теме комментируемой Вами записи.
— Мы оставляем за собой исключительное право удалить любой комментарий без объяснения причин. Точно также мы оставляем за собой право в любой момент и на любое время отключить возможность размещения комментариев к любой заметке, а также вообще ввести предварительную цензуру комментариев, размещаемых на сайте, без указания причин принятия таких мер.
— Если мы посчитаем нужным, мы можем ограничить доступ к сайту пользователей с определёнными IP-адресами (диапазонами адресов).
— IP-адрес любого, кто размещает на сайте комментарий, либо выполняет другие активные действия, фиксируется в базе данных.
— Если Ваш указанный E-mail окажется не работающим (фальшивым), то все Ваши комментарии будут удалены, а IP будет внесён в чёрный список.
— Удаляются комментарии, где в поле имени указывается реклама, слоганы сайтов или провокационные фразы. Указывайте настоящее имя или ник.
— Удаляются комментарии с нецензурной лексикой, хамством и оскорблениями.
— Не допускается необоснованная критика и демонстративное «тыканье».
— Короткие комментарии, скорее всего, будут удаляться, поскольку «они принимают вид» СПАМа. Например: «клёвая статейка!», «хороший фильм», «понравилось» и т.д.
— Написание комментариев под разными именами, с одного и того же IP-адреса запрещены.
— Комментарии, не соответствующие правилам, удаляются.
Иногда создается впечатление, что основная проблема заключается исключительно в бюрократии, огромном объеме работы и требованиях руководства. Безусловно, это серьезные проблемы. Но это лишь вершина айсберга.
На практике проблема во многом находится внутри самого коллектива. К сожалению, во многих подразделениях давно нет нормальной сплоченности, доверия и настоящей взаимопомощи. Люди могут годами работать рядом, улыбаться друг другу, здороваться, вместе пить чай, но при этом совершенно не испытывать никакого желания реально помочь коллеге, если это не приносит им какой-либо выгоды.
Особенно заметна проблема взаимоотношений с руководством. Очень часто сотрудники стараются не отстаивать свою позицию, а, наоборот, подстраиваться под начальство, соглашаться, заискивать и говорить именно то, что от них хотят услышать.
Если посмотреть старые фильмы или даже некоторые сериалы о службе, там иногда показывают совершенно другую офицерскую культуру — когда человек мог сказать начальнику правду в лицо и принять на себя последствия своего решения, потому что понимал значение офицерской чести и ответственности.
В реальной жизни подобное поведение сегодня зачастую может закончиться совсем иначе. Если сотрудник попробует принципиально возразить руководству или отказаться писать объяснение в нужной формулировке, на него могут начать оказывать давление: «Пиши так, как нужно», «мы проведем проверку», «посмотришь, чем это для тебя закончится». И в такой ситуации коллектив далеко не всегда встанет на сторону сотрудника.
На словах коллеги могут сочувствовать. А на практике многие будут соглашаться с руководством, потому что боятся оказаться следующими.
Показательный момент — отношение к дисциплинарным взысканиям и увольнениям. Когда сотрудник получает строгий выговор, нередко можно увидеть, как другие внутри себя этому даже радуются: теперь на его фоне они выглядят лучше и безопаснее для руководства. Если человека увольняют, ситуация иногда превращается чуть ли не в праздник. При этом внешне все будут изображать сожаление и говорить правильные слова.
Это уже не вопрос нагрузки или количества документов. Это вопрос культуры внутри коллектива.
Причем подобные вещи проявляются даже в самых обычных бытовых ситуациях. Кто-то не убирает за собой комнату приема пищи, кто-то оставляет грязной микроволновку, кто-то что-то ломает и не считает необходимым восстановить или сообщить об этом. На служебных мероприятиях, зачетах и проверках каждый зачастую думает прежде всего о себе. Если можно что-то подсказать коллеге — иногда специально не подскажут. Коллективы фактически делятся на «своих» и «чужих».
И здесь важно не путать взаимопомощь с элементарной бытовой любезностью. Дать человеку чай, сахар или помочь с какой-нибудь мелочью — это еще не взаимопомощь. Настоящая взаимопомощь проявляется тогда, когда сотрудник попадает в действительно сложную ситуацию и коллеги готовы поддержать его не потому, что им это выгодно, а потому, что они считают его своим товарищем.
К сожалению, сегодня нередко все происходит наоборот: сначала смотрят, кто перед ними и какую пользу в будущем этот человек может принести. Есть связи, хорошие отношения с руководством или определенный статус — вокруг такого сотрудника сразу появляется большое количество «помощников». Обычный сотрудник, который просто добросовестно выполняет свою работу и ни за кем не стоит, такой поддержки может не получить.
Именно поэтому я бы не сводил проблему нежелания людей идти в МВД только к зарплате, нагрузке, бумажной работе или руководству. Да, все это имеет значение. Но человек способен выдерживать серьезную нагрузку, если он приходит в коллектив, где его уважают, где есть нормальные человеческие отношения, где коллега не пытается воспользоваться его ошибкой для собственной выгоды, а в сложной ситуации действительно протягивает руку помощи.
Можно было бы даже сказать так: иногда люди уходят не столько от работы, сколько от атмосферы, в которой им приходится эту работу выполнять.
Если действительно хотят понять, почему сотрудники не идут в систему и почему многие из тех, кто уже пришел, со временем начинают искать возможность уйти, необходимо исследовать не только объем работы и бюрократическую нагрузку, но и внутренний климат в подразделениях: отношение сотрудников друг к другу, отношение руководителей к подчиненным, наличие фаворитизма, практику давления при проведении служебных проверок, отношение к дисциплинарным взысканиям, реальную, а не формальную взаимопомощь.
Пока внутри коллективов будет действовать принцип «каждый сам за себя», пока сотрудник будет бояться не только руководства, но и собственного коллеги, который может использовать любую его ошибку против него, никакое увеличение зарплаты или сокращение количества отчетов не решит проблему полностью.
Проблема гораздо глубже. И об этой стороне службы тоже необходимо говорить открыто.
RSS лента комментариев этой записи