«Система сгнила»: почему россияне уходят из полиции и отговаривают молодежь.

9 июля

https://dzen.ru/a/ak-uKzRgISluBuY_

Полицейский вошел в тройку самых нежелательных профессий для детей россиян. Тем временем в Татарстане кадровый голод в отрасли достиг критической отметки. О том, почему служба в органах перестала быть привлекательной, рассказывают эксперты и сами полицейские, — в материале Inkazan.

5% респондентов заявили, что ни за что не хотели бы видеть своего ребенка в погонах. 1MI

Только не погоны

Согласно исследованию SuperJob, проведенному в мае 2026 года среди 1600 родителей, профессия полицейского заняла третье место в рейтинге самых нежелательных профессий для детей. 5% респондентов заявили, что ни за что не хотели бы видеть своего ребенка в погонах. Выше только дворники (9%) и рабочие (6%). Полицейских разделили третью строчку с чиновниками — также по 5% голосов.

Отцы опасаются полицейской карьеры для детей в два раза чаще матерей (6% против 3%). Мужчины также чаще женщин не желают детям карьеры чиновника (7% против 2%) и военного (5% против 4%). В Казани, по данным опроса, только 13% родителей готовы поддержать любой профессиональный выбор ребенка.

Инструкция для запутавшихся: что делать, если до сих пор не решил, кем быть

Клинический психолог Лариса Верчинова объясняет: нежелание родителей видеть детей в полиции — это рациональная оценка рисков. По ее словам, профессия предполагает хронический стресс: постоянный контакт с агрессией, горем и социальным неблагополучием. Эмоциональная поддержка внутри системы минимальна, а бюрократическая нагрузка огромна.

«Родители боятся не только опасности — они боятся системы. Попасть в нее легко, выйти сложно, а моральные компромиссы внутри неизбежны. Это и есть главный страх», — говорит психолог.

Доцент Финансового университета Наталия Козьякова добавляет: в советское время работа в милиции воспринималась как служение обществу с понятным статусом и социальными лифтами. Сегодня картина сложнее.

«В общественном сознании закрепился образ сотрудника, который постоянно сталкивается с несправедливостью и предвзятостью. Этому способствуют медиа и соцсети, которые педалируют громкие скандалы и ошибки. В итоге для родителей выбор ребенка в пользу полиции — это уже не вопрос престижной карьеры, а риск столкнуться с общественным негативом», — поясняет эксперт.

Нежелание родителей видеть детей в полиции — это рациональная оценка рисков 1MI

Кадровый кризис в Татарстане

19 февраля 2026 года глава МВД по РТ Дамир Сатретдинов сообщил: общий некомплект достиг 28,1% — год назад было 23,4%. В Заинском, Зеленодольском и Елабужском ОВД некомплект превышает 40%, в Менделеевском — 49%, в Верхнеуслонском — более 50%. Наибольший дефицит — в патрульно-постовой службе, конвойной службе, наркоконтроле, среди участковых, в уголовном розыске и следствии. По уровню нехватки Татарстан занимает 4-е место в ПФО.

Тогда же министр внутренних дел РФ Владимир Колокольцев признал, что личный состав работает на пределе возможностей, а нагрузка продолжает расти. По его словам, в 2025 году число уволившихся по России выросло на 7% и составило 80 тысяч человек — это на 40% превышает количество новых принятых. И россияне продолжают массово отказываться от погон.

В июне прошлого года Госсовет РТ обратился к премьер-министру Михаилу Мишустину с просьбой увеличить материальные и социальные гарантии. В августе 2025 года власти Татарстана приняли решение выплачивать 1 млн рублей выпускникам-юристам, которые пойдут в следователи. Эти деньги молодые специалисты должны получать сразу после присвоения первого звания.

Полицейских мало, мошенников много: о чем рассказал глава МВД Татарстана

«Стипендия в институте была больше, чем зарплата»

Ирина (имя заменено) работает в полиции 18 лет. Начинала на севере, потом перевелась в Казань. Разницу ощутила сразу.

«У меня на пятом курсе института была стипендия больше, чем когда я приехала сюда и начала работать», — говорит наша собеседница.

В Казани, в отличие от северных территорий, нет надбавок, год идет за год, также не оплачивают проезд к месту отпуска и обратно. В Иркутске, где она жила раньше, дорогу компенсировали полностью. По ее словам, вся Россия делится на три категории: Москва и Питер с особыми зарплатами, северные регионы с надбавками, и все остальные территории, где сотрудники получают минимум.

Сегодня Ирина получает 65 тысяч рублей. С ее выслугой пенсия через полгода составит около 21 тысячи. Для сравнения: ее знакомый в Карелии со званием старшего лейтенанта получает 79 тысяч — за счет тех же надбавок. Молодые сотрудники в обычных регионах получают около 38 тысяч. Им запрещена официальная подработка, но, говорит Ирина, почти все «шабашат» — иначе не выжить.

«У него на бензин, на машину в месяц уходит больше денег иногда. Абсолютно несоразмерная оплата труда», — отмечает она.

Молодые сотрудники в обычных регионах получают около 38 тысяч 1MI

Эксперт Козьякова подтверждает: низкая зарплата является ключевой причина оттока. Оклады начинающих несоразмерны нагрузке и рискам. Премии нестабильны — за малейшее нарушение их могут лишить. По ее мнению, повышение окладов — базовый фильтр для привлечения молодежи. Без этого другие меры будут восприниматься как попытка сэкономить на людях.

Ирина рассматривала вариант уехать в Норильск, где платят больше, но знает цену этих денег. С ее слов, там большие зарплаты, но и цены соответствующие: яблоки по полторы тысячи за килограмм, молоко по 140 рублей. При этом вечная зима и полярная ночь. Некоторые ее знакомые едут на север осознанно: там год идет за два, можно отработать 10 лет без семьи, получить льготную пенсию и уехать. Но это стратегия для одиночек.

Бюрократия, выгорание и правовая незащищенность

Ирина начала работать еще в милиции, прошла путь от дежурной части до экспертной лаборатории. Сейчас занимается экспертизой — единственным направлением, где она видит развитие. По ее словам, это заставляет учиться, работать мозгами и оставаться на плаву как социальному человеку.

Коллеги из других подразделений, по ее наблюдениям, выгорают полностью. Следователи с утра до девяти вечера сидят в томах дел, расследуя одни и те же кражи по кругу. У них нет хобби и разговоров кроме работы. Участковые и «оперативники» работают с утра до 10-11 вечера без выходных. Ночные дежурства сбивают режим, питание — кофе и шаурма.

Козьякова отмечает, что огромная часть времени уходит на отчеты. Из-за «палочной системы» руководство вынуждает идти на компромиссы ради показателей. Из-за массовых увольнений нагрузка на оставшихся кратно растет: один участковый обслуживает несколько участков, следователь ведет десятки дел. Лариса Верчинова добавляет, что доверие к полиции в обществе невысокое, и это создает дополнительную психологическую нагрузку.

Следователи с утра до девяти вечера сидят в томах дел, расследуя одни и те же кражи по кругу 1MI

Ирина говорит о правовой незащищенности сотрудников.

«Тебя пусть даже ударят, проще в рукопашную как-то, но использовать спецсредства люди просто боятся. Не потому что не умеют, а потому что суд никогда не на нашей стороне. Полицейский остается виноватым. Замучаешься отписываться, а потом просто увольняют», — рассказывает она. По ее словам, пистолет сотрудники носят как брелок.

Она также отмечает, что в полиции всё больше женщин, потому что мужчины не готовы работать за такие деньги.

«Работа „опера“, следователя, участкового — это должна быть мужская профессия. Но мужчины не идут на эту зарплату. Сейчас девушек-сотрудниц две трети, мужчин — одна треть», — говорит Ирина.

Такая работа, по ее мнению, меняет женщин не в лучшую сторону — они становятся жестче, перенимают жаргон.

В полиции всё больше женщин 1MI

Как привлечь кадры?

За последние годы из органов уволилось огромное количество людей. Нагрузка осталась прежней, а сотрудников стало меньше в разы.

«Если в подразделении раньше работало 10 человек, сейчас остается два, а нагрузка та же. Берут чуть ли не по объявлению. Кадровый голод. Текучка ужасная», — говорит Ирина.

По ее словам, в Казани на азиатский форум (вероятно, речь о саммите АСЕАН — прим. Inkazan) «наскребли» 900 местных сотрудников, пришлось сгонять еще 3 700 из других регионов.

Что касается жилья, Ирина категорична: служебное жилье и выплаты — миф. Она работает в Казани с 2014 года, и за всё время квартиру из знакомых получил только один человек, и то после 36 лет службы.

Сбегают от «палок»: почему российские полицейские уходят со службы

Эксперт Козьякова отмечает, что неуважительное отношение руководства, постоянное давление и требование работать за себя и, как говорится, за того парня — частая причина ухода. Многие не видят карьерных перспектив.

Исходя из таких безрадостных данных, Козьякова считает, что для привлечения молодежи нужны две вещи: достойная зарплата и смена парадигмы работы с людьми. Деньги и отношение решают всё. Повышение окладов — базовый фильтр, без которого другие меры не сработают. Второе — сместить фокус с формальных показателей на реальную помощь гражданам. Когда работа приносит видимый результат и благодарность, ее ценность в глазах кандидатов резко возрастает.

Другие инициативы — улучшение защиты, страхование, сокращение бумажной волокиты — важны, но не станут главным магнитом. Если базовые условия человека не устраивают, даже самая надежная защита не поможет. Верчинова добавляет, что нужна реальная психологическая поддержка сотрудников и восстановление общественного доверия к институту.

«Люди хотят служить тому, чем можно гордиться», — резюмирует она.

Деньги и отношение решают всё 1MI

«Другим не советую»

Ирина сама когда-то пришла в милицию с романтикой и верой в закон. Не жалеет о пути, но молодым советует не связываться с системой.

«Я — работник системы, но я ей не друг. Ко мне приходят с горящими глазами на практику, но я говорю: „Тебе это не надо, поверь“. В таком формате, в каком система находится сегодня, здесь нечего делать», — рассказывает она.

Наша собеседница говорит, что досиживает полгода до пенсии и советует тем, кому осталось год-два, дотерпеть, чтобы не потерять выслугу. Тем же, кто только собирается идти служить в органах, рекомендует даже не пробовать.

«Я люблю свою профессию, а не систему. Система сгнила. Я люблю людей больше, поэтому говорю правду», — заключает Ирина.