Может быть пора в горы уходить? (Вести из Дагестана)

Тенденции

Жертвы при исполнении

Защитники правопорядка беззащитны перед прокуратурой, судом и своим начальством

Видеообращение майора милиции из Новороссийска Алексея Дымовского к премьеру Владимиру Путину, в котором он рассказал о коррупции в силовых органах и незащищенности простых офицеров и милиционеров, всколыхнуло всю страну. Мятежного майора уволили, но его пример оказался заразительным. Судя по откликам в интернете, коллеги Дымовского во всех регионах России устали от беспредела, который творится в правоохранительных органах, и готовы к реформам. Но готова ли к этому власть? Сегодня мы публикуем три истории из жизни дагестанской милиции. Рассказал о них глава независимого профсоюза сотрудников ОВД и прокуратуры по Дагестану Магомед Шамилов. Надеемся, что руководство силовых структур республики не оставит этот материал без реагирования.

Куда девался аммонал?

Старший сержант Н. одного из городских отделов милиции попросил Шамилова не упоминать его имени в прессе, боясь, что это ему навредит. В то же время он хотел бы, чтобы этот случай стал известен новому министру внутренних дел Дагестана. Итак, осенью 2007 года он обратился к своему начальству с устным рапортом о том, что его земляк из Рутульского района хочет сдать взрывчатое вещество — аммонал. Взрывчатки было три мешка (около 300 кг), владелец его хотел остаться анонимным, но при этом получить деньги за сданный боеприпас. Рапорт сержанта пошел по инстанциям и дошел до самого министра Адильгерея Магомедтагирова, который дал указание «шестому отделу» заняться приемкой аммонала. По словам сержанта, операцию разрабатывали в кабинете заместителя начальника УБЭиУТ Ахмеда Баталиева в присутствии заместителя начальника департамента по борьбе с организованной преступностью и терроризмом МВД России Сергея Ченчика. В итоге сержанту выделили машину и сотрудников из дербентского ОБОП, он повез их в Рутульский район, где они в указанном месте «обнаружили» взрывчатку. Никаких протоколов при этом составлено не было. Через два месяца милиционер поехал в Махачкалу к Баталиеву с вопросом, когда же его земляку будут выплачены деньги за сданный аммонал. Тот ответил, что нужно подождать, документы на него еще не поступили. Прошло еще несколько месяцев. Не дождавшись результата, сержант обращается в прокуратуру, где ему говорят, что необходимо заявление от лица, сдавшего оружие. Махнув рукой на анонимность, лицо пишет заявление и в прокуратуру, и в Управление собственной безопасности, откуда в мае этого года получает ответ: «На ваше заявление о невыплате вам денежного вознаграждения за сданную взрывчатку сообщаем, что установить достоверность изложенных в нем сведений в рамках служебной проверки не представилось возможным». Примерно то же самое ответили и в прокуратуре: поскольку документов нет, зацепиться не за что.

По словам сержанта, аммонал, который его земляк так неудачно сдал при его посредничестве, был найден в овраге, видимо, остался после проведения дорожно-строительных работ. У населения в горах еще много и оружия, и взрывчатки. Но люди не торопятся его сдавать, видя, как МВД «кидает» наивных сограждан, ждущих обещанного вознаграждения. «В следующий раз он будет думать, работать со сдачей оружия или нет», — говорит Шамилов. Так что разоружение Дагестана напрямую зависит от доверия к правоохранительным органам, а доверия нет.

Но Магомеда Шамилова больше интересует другой вопрос: «Куда делись 300 кг аммонала? Никаких документов нет, концов, как считает прокуратура, не найти. Но взрывчатка-то была. Где она теперь? Продали? Не она ли взрывается во время различных терактов? Или, может, ее подкинули так называемым боевиками, которые в последнее время стали что-то подозрительно часто подрываться в собственных автомобилях? Концы найти на самом деле легко: есть ведь сотрудники, которые ездили в Рутульский район. Если новый министр МВД действительно хочет навести порядок в своем ведомстве, он должен расследовать этот случай».

«Крыша» для «Восторга»

В ночь на 6 мая этого года на пульт вневедомственной охраны по Ленинскому району Махачкалы поступил тревожный сигнал. Милиционеров вызывали в сауну «Восторг» на улице Батырая, 165. Прибыв по вызову, они узнали, что неизвестные лица, которых не пустили в сауну, разбили домофон и укатили на машине. Милиционеры догнали их, привезли назад и представили на опознание охраннику «Восторга», поднявшему тревогу.

Дальнейшие события участники инцидента излагают по-разному. Охранник утверждает, что он указал на дебошира, а тот в ответ «разозлившись, ударил по двери и окну, разбив при этом стекло, стал отрицать свою вину и выражаться нецензурной бранью в адрес сотрудников милиции. Последние ничего не предприняли, и указанные ребята спокойно уехали. Когда он спросил, почему они их не задержали, один из сотрудников милиции в звании старшего лейтенанта, от которого исходил запах спиртного, ударил его. К его избиению присоединились и другие сотрудники... Избив, сотрудники милиции доставили его в ОВД по Ленинскому району. Находившиеся там двое сотрудников милиции начали угрожать ему арестом на 15 суток и, вынудив его выдать им деньги в сумме 1000 рублей, отпустили из ОВД» (из заключения служебной проверки УСБ).

В то же время лейтенант, якобы первым нанесший удар охраннику, рассказывает совсем другую версию произошедшего: «Когда наряд группы задержания приехал на вызов, догнал «семерку», парни из которой якобы разбили домофон, и привез их назад к сауне, охранник пошел на попятную, сказал, что ничего не знает, даже из будки своей не вышел. Задержанных пришлось отпустить. К этому времени туда подъехали еще две машины, собралось человек восемь. Один из них кинул в окно камень или бутылку, разбил стекло. Я бросился к двери, узнать, нет ли пострадавших. Тут дверь распахнулась, охранник вылетел на меня, ударил так, что я упал со ступенек и потерял сознание, и бросился бежать. Со слов моих коллег я знаю, что они его догнали, причем пришлось дать предупредительный выстрел в воздух, и повезли в Ленинский РОВД, а меня повезли в больницу. Вскоре поступил еще один вызов, и группа отправилась по новому адресу, а задержанный охранник из РОВД пропал».

В итоге по заявлению охранника возбуждено уголовное дело, лейтенант подозревается в превышении должностных полномочий с применением насилия (статья 286, ч. 3), что грозит ему сроком до 10 лет. Сейчас идет следствие, допрашиваются свидетели, причем они дают противоречивые показания. Лейтенант несколько раз пытался заявить отвод следователю, добивается, чтобы его дело передали в вышестоящую инстанцию, написал десять жалоб на имя прокурора и руководителя следственного управления. Пока безрезультатно.

6 августа состоялось общее собрание коллектива ОВО при Ленинском РОВД. Выступившие на нем милиционеры вспоминали другие инциденты, когда они оказывались беззащитны перед системой, в которой сами же работают. Один из участников собрания рассказал, что был похищен во время второй чеченской кампании и находился в плену у боевиков год и три месяца. А когда вернулся, долго искал уголовное дело по факту своего похищения. И пока он сам не нашел преступников, никто ничего не сделал. Другие вспоминали случаи, когда приходилось давать «на лапу» прокурорским. Так, один из работников, находясь вне службы, оказал помощь сотрудникам ППС в доставлении задержанного в ОВД. Прокуратура расценила его действия как незаконные. Чтобы избежать уголовной ответственности, он вынужден был заплатить.

«Это какой-то беспредел, другими словами это не назовешь! Завтра на любого из нас могут возбудить уголовное дело, и никто не будет нам помогать оправдаться. А вообще сейчас в республике творится невообразимое — все делается для того, чтоб сотрудник милиции не работал, чтоб на улицах милиции не было, чтоб милиция бездействовала. Кто-то раскачивает обстановку в нашей республике! И сотрудники милиции в этой ситуации беззащитны. Оружие на постоянное ношение не выдают! На любого безоружного сотрудника могут напасть, избить, убить!» — говорится в протоколе собрания.

У истории с «Восторгом» есть еще один интересный аспект. По данным Управления вневедомственной охраны, сейчас в Махачкале поставлены «на кнопку» девять саун и две гостиницы. Многие из них представляют собой обыкновенные притоны. На вопрос корреспондента «НД», почему же милиция не прикроет эти заведения (многие из которых, к тому же, вовремя не платят за охрану), Магомед Шамилов ответил: «Потому что эти гадюшники крышуют очень высокопоставленные милицейские чиновники».

Суд как шоу

История, случившаяся с прапорщиком Якиром Меджидовым, сотрудником ППС при Кизлярском ГОВД, возмутила весь его батальон. 2 февраля этого года он нес службу на Павловском посту на выезде из города. Сотрудник ГАИ, подъехавший к посту, сообщил, что едущая за ним машина нарушила правила. Нарушителя остановили, стали разбираться. Родственник водителя Сабир Ярлыкапов, ехавший в машине в качестве пассажира, подошел к окошку регистрационной комнаты, где сидел Меджидов, начал возмущаться, выражаться нецензурно, требовал вернуть права и желал разобраться с Меджидовым один на один, угрожал вызвать подкрепление и снести пост. «Водителю я сказал: объясните ему, чтоб отошел к машине, иначе я его доставлю за мелкое хулиганство, — рассказывает Меджидов. — Они поговорили по-ногайски, и тот нехотя отошел. Водитель очень просил отпустить их, говорил, что он инвалид, потом позвонил отец Ярлыкапова, тоже просил не доставлять его сына, поскольку он и так «условник», обещал с ним дома поговорить». В итоге их отпустили, но через несколько дней на сотрудников ППС поступило заявление, что они якобы избили Ярлыкапова. Сначала в возбуждении уголовного дела было отказано, а затем, как рассказывают сослуживцы Меджидова, «пришел новый начальник следственного комитета и поднял дело из архива».

Кизлярский городской суд, тот самый, что оскандалился на всю страну после разоблачительных заявлений секретаря Александры Беловинской, разобрал дело быстро. Трое сотрудников ППС, которые участвовали в инциденте с Ярлыкаповым, были оправданы. Меджидов получил три года условно.

Возможно, свою роль в этом деле сыграло и то, что у Ярлыкапова дядя работает в УСБ. Во всяком случае, он так говорил, когда грозил пэпээсникам крупными неприятностями. Но случай с Ярлыкаповым — только повод, считают в батальоне.

«Этот произвол переходит все границы. В суде уже просто шоу: дашь такую сумму — такой срок. Не дашь — такой срок. Судья сказала: с суммой ниже 50 тысяч в кабинет можете даже не заходить, — возмущались сослуживцы Меджидова во время собрания, организованного Магомедом Шамиловым. — Четыре работника ей одно говорят — она не верит. А этот якобы «побитый», который не мог показать, куда именно его ударили, с условной судимостью, бандит, уволенный из вуза за драку, — ему верит».

Для сравнения вспомнили еще один случай: сотруднику милиции, который пытался закрыть зал игровых автоматов, нанесли побои, сломали нос, челюсть, он получил сотрясение мозга, три месяца лежал в больнице. Обвиняемому по этому делу дали 5 лет условно.

«Прокуратура и суд предвзято относятся к милиции, постоянно делают из нас виновников. Мы для них как жертвы — они лучше одного работника засадят, чем десятерых гражданских, — говорят кизлярские милиционеры. — У нас за последние два года резко упала доставляемость. Потому что каждый думает: зачем я буду рисковать? Уже стоишь на посту — лишний раз останавливать не хочется, потому что если будет конфликтная ситуация, мы беззащитны. Меджидов — один из лучших наших сотрудников. Это образец милиционера, 10 лет работает в ППС, ни одного замечания не имеет, живет на квартире. И с него вымогают деньги… Может, и нам тоже в лес уйти? Полевые командиры будут нас больше ценить, чем наше начальство».

В понедельник кассационная коллегия Верховного суда республики оставила приговор Меджидову в силе.